Киностудия "Институт современного кино"
в рамках проекта "Горайский парк… 200 лет спустя"
представляет документальный фильм
ПРАВО НА ЖИЗНЬ
Так, ну вот здесь находился центр.
Cейчас скосили мужчины то, что можно было.
И от этого центра расходились лучами аллеи.
Первая аллея выходит на дорогу.
Вот здесь позапрошлым годом мы её пропилили, но она опять заросла.
Вот так выходит к пруду одна аллея.
Эта аллея — одна из центральных,
и, я так поняла из последних источников, она была еловая,
здесь пара ёлок сохранилась.
Если липы сохранились на липовой аллее (мы сейчас пройдём) очень хорошо,
То елей — несколько штук, но они столько не растут.
200 лет — и они погибают.
Одна аллея — вот как-то так была, там тропинка есть.
Она выходила на ту сторону парка.
Первое, наверное, с чего можно начать,
это восстановление этой аллеи,
потому что ценных деревьев здесь нет,
а сделать можно красиво.
Сейчас, в последнее время, никому ничего не интересно.
Кому это надо — это только...
нашим учителям, которые тут преподают.
Ученики не сильно в этом заинтересованы. Вот.
– Почему?
– Я не знаю, может, просто им это не интересно.
Зачем им?
Некоторые даже мне задавали вопрос: "А зачем?"
"Мы как будто бы туда ходим или ещё что-то".
Я говорю: "Ну, а вы же тут живете!"
"Это же будет приятно, если парк будет
вот так красиво выглядеть.
Потом вы сами же захотите туда ходить".
Они говорят: "Ну, мы-то всё равно целую жизнь не будем тут жить".
После того как они отучатся, хотят уезжать куда-то в большие города, отучиваться...
В общем, на местность не хотят возвращаться.
Не знаю почему.
[Гораи]
Вот мы подошли к Дому культуры,
который являлся в своё время центром культуры, конечно, колхоза Гораи.
Потому что все праздники, все мероприятия
проходили именно в этом Доме культуры.
В колхозе было много молодёжи, много было жителей... жителей было много.
В своё время был очень хороший директор Дома культуры —
Никитина Инна Николаевна.
Она такая чистюля была, у неё в Доме культуры всегда был порядок,
просто идеальный порядок, чистота.
А вот можно зайти.
Вот вы видите...
Можно пройти дальше в зал.
Я так думаю, что вот на этой аллее
почти все липы остались
теми, которые были посажены,
потому что часть уже выпала.
Как их восстановить, я даже не знаю.
Часть наклонилась, но, по крайней мере,
видно, что это была аллея.
По этой аллее, если мы пройдём, мы выйдем на другую аллею,
и там будет виден пруд и островок,
которых в Острове всего три — таких островка уединения,
но на два из них нужно добираться вплавь,
а на наш можно перейти по мостику,
которого уже нет, к сожалению.
Парк этот уникальный, в каком смысле уникальный?
Он необычен для других парков этой местности, Псковской области,
потому что массово парки здесь стали устраивать в начале XIX века.
В то время была мода на английские парки, пейзажные,
и они, как правило, 95-99% парков усадебных,
они были в английском стиле, пейзажном.
А здесь — с чертами итальянского парка.
С затеями, с террасами, огромные работы сделаны были.
Здесь, например, очень сложное гидротехническое сооружение —
этот сам пруд, например, у которого
выстланное известковыми плитами дно,
поэтому вода в нём была очень чистая.
Там система водобежных таких канавок была устроена.
Но мы с вами должны отдавать себе отчёт в том,
что мы последнее поколение, которое это всё видит.
Наши дети уже этого не увидят, наши дети, когда подрастут
и будут в нашем возрасте, они здесь увидят что-то совсем другое.
Если повезёт — то восстановленный парк,
Если не повезёт — то не знаю, что угодно:
застроят — или просто здесь лес будет расти.
Здесь же, по сути, раньше,
больше двухсот лет назад,
было же огромное поместье, был барский дом.
Здесь довольно было много...
знаменитых людей сюда приезжало.
Это наша история, именно здесь это было.
И мы должны об этом помнить и стараться сохранять.
И это, безусловно, культурное наследие, об этом люди думают,
потому что они живут в историческом месте.
Это место, оно...
когда-то, возможно, вся Россия о нём знала,
а сейчас — простая, глухая деревня.
Вот как было красиво построено, какой стиль архитектуры — всё арочно!
Здесь была лестница на второй этаж, заходили в клуб.
А вот здесь были склады купеческие.
Ворота сняли, всё разбили, вон, недавно были ворота.
Лестница была вот здесь, вот так поднимались.
И были эти, я раньше не знал, что такое "лясы",
вот выражение — "лясы точить",
а вот перила с такими резными стоечками —
вот это и есть "лясы", вот здесь были лясы. Резные.
А садик закрылся, наверное,
ну где-то, может быть, в 95-96 году.
У нас хороший был садик.
У нас в школу приехала учительница, она...
до Марины Викторовны иностранный язык вела, такая Марина Львовна.
И вот мы себе в садик купили пианино,
она у нас вела уроки музыки, то есть дети пели на праздниках,
в День работника сельского хозяйства,
также 9 Мая детский сад выступал.
Маленькие дети — они все пели,
родители были довольны,
потому что дети такие нарядные, красивые,
и они песенки пели...
Моя большая мечта —
это пойти в издательство и работать там редактором.
Мне нравится изучать тексты, выявлять ошибки, это интересно.
И я сама хочу быть писателем, поэтому...
меня это очень привлекает, но также
очень интересно изучать происхождение слов, старинных,
и, возможно, я бы этим занялась в будущем серьёзно.
– А что должно произойти, чтобы тебе здесь остаться?
– Хм, хороший вопрос.
Если эта школа будет существовать
к тому моменту, как я окончу институт,
то, может быть, я могла бы поехать здесь работать учителем.
Возможно, не знаю.
Конечно, очень хотелось бы остаться здесь, но...
чтобы здесь остаться, нужно что-то придумать.
Возможно, даже стать фермером.
И тогда возможно здесь остаться.
Потому что другой работы здесь нет,
а без работы человек не может.
Человеку нужно работать.
Иначе, если человек не станет работать,
то человек сам начнёт вымирать.
Он будет просто ленивым,
просто лежать и ничего не делать — или спиваться.
Я так не хочу.
Говорят, что в этом парке,
особенно по этой аллее, очень любил гулять
Александр Сергеевич Пушкин, который,
по некоторым источникам, часто бывал здесь,
потому что поместье Лореров-Розенов часто посещали люди,
которые потом стали декабристами,
они дружили с Александром Сергеевичем.
Поэтому, говорят, что Александр Сергеевич здесь тоже бывал,
а считается, что липа — это такое очень хорошее,
спокойное дерево, к которому, если обнять
и что-то загадать, то обязательно сбудется.
Вообще, это дерево любви, надежды и веры.
Я сам, честно, не знаю толком, для чего этот нам парк,
но мы просто хотим, чтобы он был.
Например, я просто хочу, чтобы он был.
Потому что он раньше... у нас есть, до сих пор остался план этого парка,
фотографии его, какой он был.
Это было очень красиво, конечно.
Там очень много людей было, а сейчас уже никого.
Всё заросло.
Территория района, как и, в принципе, Псковщина наша,
богата такими местами, которые когда-то
имели вид другой — сотню лет, две назад,
а в настоящее время, к сожалению, запущены.
И безусловно, средств и инструментов на уровне муниципалитета
достаточно проблематично найти на восстановление таких объектов.
Здесь, чтобы обратиться на федеральный уровень,
надо, как минимум, сформировать пакет
каких-то решений проектных.
Безусловно, это должно исходить от администрации Псковской области,
поскольку муниципалитет самостоятельно, наверное,
не сможет по линии Министерства культуры заявиться.
Хотя, я ещё раз говорю, мы сейчас смотрим все возможности.
Есть, допустим, различные фонды,
где, допустим, может муниципалитет поучаствовать с заявкой,
но подчёркиваю: необходимо ещё найти
какие-то вложения, именно чтобы не приехать рассказать,
что у нас там есть усадьба, а подготовить комплекс решений,
что тоже требует средств, требует разработки ландшафтных решений,
требует разработки историко-культурных экспертиз и всего прочего,
то есть на это тоже, к сожалению, нужны деньги.
– Вот вы сейчас по большому счёту просите деньги.
– По большому счету — да. – Вот если по-простому.
И это не цепляет?
– Знаете, много цепляет, но, с другой стороны,
а выхода другого нет.
Потому что неоткуда взять.
И приходится просить помощь.
Ну, а во-вторых, потом эти деньги можно спокойно вернуть государству,
потому что парк может, я считаю, зарабатывать,
когда он станет привлекательным.
Он отработает эти деньги государству.
Да и дело-то не только в деньгах.
Дело в людях, которые здесь живут.
Они хотят, чтобы сохранилась деревня.
Они хотят, чтобы у них в деревне был красивый парк, где можно погулять.
Где будет красиво, а не похоже на лес.
Вообще хотела бы, чтобы парк восстановили.
Может быть, затем, что сюда бы стало больше людей приезжать.
Потом бы рассказывали, какая тут местность, какие тут люди,
пообщались бы со всеми.
Увидели бы, какая красота тут.
Я думаю, что сюда бы много стало приезжать.
Всем бы интересно стало, например. Ну...
Да и мне самой было бы приятно.
Я б хоть каждый день бы ходила по этому парку гуляла.
Когда-то, скорее всего, здесь были и лодки,
на которых можно было покататься.
Причальчик маленький, пристань.
Мы здесь хотим сделать красивую беседку в итальянском стиле,
потому что она была в итальянском стиле,
несколько скамеечек.
Чтоб можно было прийти и почувствовать
то настроение прошлых веков, атмосферу.
Ну и, конечно, убрав лишнюю поросль,
здесь нужно засадить новыми какими-то деревьями,
теми, которые были в ту пору, или то,
что может их заменить очень близко по своей природе,
по похожести, скажем так.
К нам присоединяются некоторые выпускники нашей школы,
родственники наши, скажем так,
ну и молодёжь города Острова.
Приезжала группа турбизнеса,
это студенты Академии туризма, Псковской международной,
они нам чем могли тоже помогли.
Наверное, я самый закоренелый в Горайях тут.
Остальные... молодёжи нет, можно сказать, всё.
– А у вас дети, внуки есть?
– У меня сын в Острове живёт.
Дочка тоже в Острове.
Внук должен приехать ко мне, покосить.
– А есть здесь работа какая-нибудь? – Здесь работы никакой! Скотный двор, всё.
И рабочих нет! Сейчас не осталось. Некому работать.
– Кормитесь за счет огорода? – Да.
Питаемся за счет огорода, всё.
Раньше у нас было сколько, эта самая, и молодёжь была вся, а теперь?
Всё, уехали и уехали. Работы нет.
Главное — нет работы здесь. Вот и всё!
Нашу школу часто грозились закрыть,
и об этом часто мы слышим.
Как-то неспокойно, и кажется,
что ей осталось совсем немножко,
и вот-вот, и скоро она опустеет.
Это пугает.
И мы уже, если честно, не уверены,
будет ли она через 10 лет существовать, через пять.
Да, с одной стороны, она убыточная, очень много затрат,
но, с другой стороны, мы понимаем, что школы не будет —
через два года здесь будет пустое место,
даже оно не пустое, оно будет просто разрушенное и некрасивое.
И остальные молодые люди, семьи которых здесь живут,
они уедут однозначно,
потому что детей возить в другую школу,
с одной стороны, и опасно, с другой стороны — неудобно.
Я не скажу, что государству наплевать.
Но и помочь оно, может быть, не хочет, а может быть, не может.
Тут как бы... надо у самой власти спросить, почему так.
Сегодня, пока не подошли взрослые, у нас задача такая:
ребята с граблями идут работают рядом с Иваном,
и кто у нас вилы любит, ты?
Так, и Данечка у нас...
Они к тебе уже привыкли, и ты к ним, наверное.
Из тех прокосов, кучек, что сгребут девочки,
уже раньше скошенную траву
делаешь небольшие кучки ближе к дороге,
чтобы мы их могли вывезти.
Евгений Игоревич приедет с прицепом,
мы будем их в прицеп загружать и вывозить.
С одной стороны, честно говорю,
бывает такое, что как будто нет надежды,
что стараемся и всё как будто зря.
Но мы всё равно как-то потом переубеждаемся в этом,
стараемся делать, и на самом деле мы уже
довольно-таки много сделали для этого парка сами.
– И под ноги смотрите, ребята!
Когда версия того, что клад барона Розена,
значит, всё-таки оказался в этом парке,
здесь столько копателей, вот не надо ничего говорить.
Здесь одна за другой машины и ночью, и днём, и с лопатами...
Вот такой бы энтузиазм на то, чтоб аллейки установить и прочее...
Отступать-то всё время надо и прекращать, надо что-то делать.
А то мы так уйдём вот отсюда, и останется одна территория.
Получается у нас общая беда, что
бросили на произвол судьбы сельские местности,
колхозы — они рассыпались.
Общая беда — что люди уехали, потеряв работу,
уехали, разъехались по разным местам.
Вот что получается-то!
И просто жалко, когда... и неудобно даже,
когда приезжают эти бывшие,
кто здесь был и видел это, что это было не так,
что это было культурнее и намного лучше.
И все спрашивают: "Что ж вы это запустили всё? Что ж вы это?"
Ну так а кто виноват-то?
Может быть, и наша в чём-то вина, конечно...
♪ Когда-нибудь, страшно подумать когда, ♪
♪ Сбудется день иной, ♪
♪ Тогда мы вернемся, дружище, туда, ♪
♪ Откуда ушли давно, ♪
♪ Тогда мы пробьемся сквозь полчища туч ♪
♪ И через все ветра, ♪
♪ И вот старый дом открывает наш ключ, ♪
♪ Бывавший в других мирах. ♪
♪ Когда мы вернемся, ♪
♪ Разлуку изъяв из груди, ♪
♪ Мы вам улыбнемся, ♪
♪ Мы скажем, что всё позади, ♪
♪ Но, может, удастся нам снова ♪
♪ Достичь рубежа неземного, ♪
♪ Который легко достигался ♪
♪ Тогда, в молодые года, ♪
♪ Тогда в молодые года. ♪
Горайский парк является объектом историко-культурного наследия России